Полемика о телесности души
свт. Игнатия (Брянчанинова) и свт. Феофана Затворника

    
СОДЕРЖАНИЕ
 
Вступление

1. Возникновение полемики о телесности души

2. Доказательства телесности души в сочинениях свт. Игнатия (Брянчанинова)

3. Возражения и критика «нового учения» в работе свт. Феофана Затворника «Душа и ангел – не тело, а дух»

Заключение

Список источников и использованной литературы
    
    

Вступление

    Понятие души является одним из основных во многих религиях. В Библии слово душа встречается 829 раз, начиная с Книги Бытия и заканчивая Апокалипсисом, за исключением трех малых пророков и восьми апостольских посланий. В то же время устроение природы души подробно не раскрыто Божественным Откровением, возможно, потому что оно не имеет первостепенного значения в деле спасения человека. Но тема эта является чрезвычайно интересной, особенно с точки зрения чистоты православного учения о душе и в связи с развитием науки. Также тема природы души является опасной для любого исследователя и в этом, возможно, кроется еще одна причина отсутствия глубоких сочинений на эту тематику. Поэтому, ни до, ни после работ и писем святителей Игнатия (Брянчанинова) и Феофана Затворника тема природы души не исследовалась так целенаправленно. С одной стороны, каждый православный христианин уверен, что «в собственном, точном смысле один Бог – Дух… Нет существа одноестественного Богу!» [1, т.3, с.82], что природа души и ангелов одинаковая и бестелесная. Но даже из этих, казалось бы, однозначных утверждений можно сделать различные выводы, что и произошло в полемике двух святителей. Оба доказывали свою точку зрения, опираясь на: 1) Священное Писание; 2) мнение Святых Отцов Церкви; 3) развитие науки.

1. Возникновение полемики о телесности души

    Схожесть жизни и богословских взглядов (за исключением вопроса о природе души) двух святителей очень значительна. Они жили, творили и служили Господу в одно историческое время: свт. Игнатий (1807 – 1867), свт. Феофан (1815 – 1894). Первый был хиротонисан в епископы в 1857 году, второй – в 1859. Епископ Игнатий ушел на покой в 1861 году, епископ Феофан – в 1866. Оба активно работали до последних дней над своими трудами, оба не отличались крепким здоровьем. Даже смерть их была схожею: свт. Феофан скончался в праздник Крещения Господнего в 1894 году, свт. Игнатий, – отслужив свою последнюю Литургию в Светлый Праздник Воскресения Христового в 1867 году. Одновременно они были прославлены в лике святителей в 1988 году. Оба «имели немалое сходство в характере личности, в строе жизни и содержании и предметах духовно-аскетических писаний; со дней юности и до смертного часа сохранили одинаковую склонность к духовно-созерцательной жизни,… оба были готовы служить благу и душевному спасению человеческому» [8,  с.118]. Даже спустя 40 лет епископ Феофан с благодарностью вспоминал, что 1846–1847 г.г. будучи иеромонахом, обращался за рецензией своих работ к архимандриту Игнатию. И епископ Игнатий в своем ответе на довольно острое письмо епископа Феофана  в 1865 году с любовью наставляет его, как более старший по возрасту и хиротонии, и находясь уже на покое, не бросать своей паствы и уходить в келию, только услышав призвания Божие.
    Примечательно, что свтт. Игнатий и Феофан были трихотомистами, [1] «но их позиции по данному вопросу сильно различались… Свт. Феофан Затворник придерживался душевно-нематериального взгляда на человека, его душу. Свт. Игнатий же был сторонником материально-душевного взгляда» [7, с.5]. Эти отличия, а также громкие споры, разгоревшиеся после выхода «Слова о смерти» и особенно Прибавления к нему, стали причиной возникновения полемики между двумя святителями. С известной долей вероятности можно было бы сказать, что не будь этих публичных споров и если бы свт. Игнатий не писал столь острого Прибавления, то ни само «Слово о смерти», ни «Слово о человеке» не вызвали бы столь горячего ответа свт. Феофана в работе «Душа и ангел – не тело, а дух».

2. Доказательства телесности души в сочинениях свт. Игнатия (Брянчанинова)

    Для большинства христиан святитель Игнатий известен прежде всего как автор «Аскетических опытов», сборника сочинений о спасении человека через труды христианского аскетизма. Искреннее благочестие и глубокая вера укоренились в нем с самого детства и были основными составляющими всей его жизни. А выдающиеся способности к наукам, ставшие заметными для окружающих во время учебы в Главном инженерном училище (их высоко оценил и будущий император Николай I), позволили ему системно и глубоко исследовать многие богословские темы, и в первую очередь вопросы природы человека и его души. Любовь к наукам подталкивала и позволяла свт. Игнатию использовать многие научные достижения для подтверждения и доказательства истинности православного учения и своих суждений. Системное исследование устройства человеческой души было сделано святителем в Прибавлении к «Слову о смерти».
    Свт. Игнатий рассматривает в нем природу человека, начиная с его сотворения и заканчивая смертью и адом. Важной темой сочинения было устройство человеческой души и ее участь. Всегда будучи твердо стоящим на догматах Православной Церкви и авторитете Святых Отцов, святитель Игнатий часто выводил свои острые суждения из логических правил и научных законов. Он подчеркивает, что «человек … образуется и созидается постепенно… сперва тело, потом вдыхается в лицо человека дыхание жизни» [1, т.3, с.359]. Но душа эта не Бог. «Нет никакого подобия между естеством Его и ее… Одно только Божество в собственном смысле невещественно и бестелесно» [1, т.3, с.361, 362]. В этом суждении святитель ссылается на св. Иоанна Дамаскина, и эти его слова он будет неоднократно приводить и в этом и в других своих сочинениях. Изречения св. Иоанна Дамаскина на эту тему стали вторыми после слов св. Макария Египетского по частоте упоминания у свт. Игнатия. Еще на одно важное отличие указывает святитель. Огромная пропасть находится между святым телом и святой душой Адама до его грехопадения и нашими телом и душой. Нам не дано даже понять, какое тело и душа были у наших праотцов. «Дух пребывал постоянно горе, при Боге, увлекал туда с собой душу; она влекла туда с собой тело» [1, т.3, с.365, 366].
    Во всех своих сочинениях святитель подчеркивает, иногда по несколько раз, обязательно со ссылкой на Писание или Святых Отцов незыблимые истины, от которых нельзя отступать. Но затем, по мнению многих его оппонентов, зачастую утверждает абсолютно противоположные мнения. Святитель твердо указывает: «В основание изложения нашего о душе человека мы полагаем то определение, которое делает святой Иоанн Дамаскин. «Душа, – говорит он, – есть существо живое, простое, бестелесное, телесными очами по своей природе невидимое, бессмертное,… вида не имеющее… Душа есть существо свободное… изменяемое в воле… Бестелесное одно – в самом естестве, а другое – в сравнении с грубым веществом. По естеству бестелесен только Бог, Ангелы же, демоны и души – бестелесны по благодати, и в сравнении с грубым веществом»  [1, т.3, с.368]. Но так же твердо свт. Игнатий утверждает: «Поставлять в один разряд духовных существ Бога и сотворенных духов есть дерзостнейшее богохульство!» [1, т.3, с.369]. Это утверждение является основным в его споре с оппонентами. Он не отступил от него и на нем строит свои доказательства. (См. также Прибавление к «Слову о смерти» [1, т.3, с.197, 200, 208]).  Святитель не смущается приводить слова преподобного Макария: «Душа имеет вид, подобный внешнему человеку», казалось бы противоречащие вышеприведенным словам св. Иоанна. И в этом проявляется как научный характер исследователя, так и глубокая вера святителя. Опираясь на Священное Писание и Святых Отцов он приходит к выводу, что «душа – тело тончайшее,… тонкий воздух,… тело, имеющее свою степень тонкости,… тело, которое плоти и костей не имеет (Лк 24:39), но имеет свой вид, который подобен виду человека в его теле, т.е., душа имеет и голову, и перси, и руки, и ноги, и очи, и уши – словом, все члены, как и тело» [1, т.3, с.369, 370, 371]. Этот последний вывод больше всего настроил оппонентов, поэтому святитель написал свое «Слово о чувственном и духовном видении духов», где подчеркнул, что «духовного видения духов достигают одни истинные христиане, а к чувственному способны люди самой порочной жизни»  [1, т.3, с.22].
    Стремление «опровергнуть пришедшее к нам западное учение и подчеркнуть еще один пункт принципиальных догматических расхождений между православными и римо-католиками, причем тот, который раньше оставался в тени» [5, с.3], явились причинами написания в 1862 году трактата «Слово о смерти» и, особенно, впоследствии Прибавления к «Слову о смерти». Сам трактат – книга чрезвычайно полезная для каждого православного христианина, но именно она стала причиной серьезнейшей полемики не только между двумя святителями, но и между свт. Игнатием и множеством других его оппонентов в вопросе устройства души. Святитель, всю свою жизнь, будучи яростным защитником Православия подчеркивает, что «только православные христиане, и притом проведшие земную жизнь благочестиво или очистившие себя от грехов искренним раскаянием, исповедью… наследуют вечное блаженство»  [1, т.3, с.77]. Важнейшим постулатом христианства, от которого отталкивается святитель, есть равноподобие человеческой души и Ангелов: «Души – существа, во всем подобные Ангелам» [1, т.3, с.79]. Поэтому, указывая на случаи видения Ангелов в Священном Писании, слова Святых Отцов и другие подтвержденные Церковью случаи, святитель еще раз утверждает, что «духи, то есть ангелы и души, имеют вид… и по словам святого Макария Великого… вид внешнего человека в его теле» [1, т.3, с.80]. Он же указывал, что ангелы и души являются телами, но по словам свт. Игнатия «телами тонкими, эфирными…, а грубое человеческое тело служит для них одеждой» [1, т.3, с.80]. Слово «эфир» святитель употребляет в своих сочинениях множество раз не в мифологическом, и не в философском смысле (как пятая стихия), а скорее в научном, предложенном и разработанном в 17-м веке Рене Декартом (аргументы свт. Феофана против учения свт. Игнатия во многом сходны с положениями Декарта). Учение об эфире получило свое широкое развитие именно во время жизни свт. Игнатия, и только уже после его кончины физики отказались от понятия эфира и признали электромагнитное поле самодостаточным физическим объектом, не нуждающимся в дополнительном носителе. Более короткая, но такая же судьба постигла и учение о теплороде, понятие о котором также использовал святитель при своих доказательствах [1, т.3, с.322]. Поэтому если бы свт. Игнатий прожил хотя бы до последних дней свт. Феофана, то он, скорее всего, не стал бы применять понятия эфира и теплорода в своих суждениях относительно устройства души. А так он еще неоднократно подчеркивает, что «душа – эфирное, весьма тонкое летучее тело, имеющее вид нашего грубого тела, все его члены…» [1, т.3, с.81], а далее почти дословно повторяет вышеприведенные слова о членах тела, а также другие принципиальные тезисы из трактата «Слово о человеке».
    Простому смертному невозможно видеть ни эфирной природы души, ни такой же природы будущего жилища этих душ. Неоднократно применяя понятия из физики и химии (эфир, воздух, газы, испарения и др.), святитель также указывает, что ничтожность в этом подтверждается телескопом и микроскопом, существованием невидимых для глаза газов, ограниченностью наших возможностей и многим другим, что неподвластно человеку без Божией помощи. Приводя примеры из жизни святых людей, свт. Игнатий пишет, что душа «видит и слышит,… болезнует и тоскует,… ужасается и смущается,… волнуется, мятется,… чувствует боль и благоухание…» [1, т.3, с.104–111]. Но святитель напоминает и о вере в спасение человека, ибо хотя «душа, разлучившись с Богом преступлением заповеди, умерла; но послушанием заповеди опять соединяется с Богом и оживотворяется этим соединением» [1, т.3, с.128].
    Возможно, указание реальности мучений для человеческой души, необходимость «памятования смерти» и надежды на спасение являются основной целью этой книги. Но разгоревшаяся дискуссия по поводу природы души вынудили свт. Игнатия написать Прибавление к «Слову о смерти», хотя сам святитель указывает, что он пишет Прибавление против учения западных писателей и указывает 23 выписки (цитаты) из «Богословского словаря» аббата Бержье и дает им краткие комментарии, но все это составляет едва ли десятую часть всего сочинения, а во всем остальном свт. Игнатий излагает свое учение о природе души, ссылаясь опять же на Священное Писание, Святых Отцов (св. Макария и св. Иоанна Дамаскина, который «основывает свое учение о душе на творениях Афанасия Великого, Григория Богослова, Феодорита, Максима Исповедника, Немезия» [1, т.3, с.228]). Также святитель во многом ссылается на научные достижения и законы [1, т.3, с.199, 205, 206, 214, 221–224, 233, 239, 247, 251, 252, 279, 282, 304, 317, 321–324], и утверждает, что выводы должны основываться на точных достижениях науки, а не на произвольном предположении. Самые непостижимые ранее процессы подтверждаются ныне современной наукой. Математическими методами даже «Бог должен быть признан существом превысшим всякого определения, не имеющим ничего общего с духами» [1, т.3, с.221]. «Очень полезно извлекать из науки доказательства для Веры. Истина Веры находится в единении с истиной науки» [1, т.3, с.223–224]. Химия, физика, математика, тригонометрия, философия, логика и другие науки должны «вступать в чудную гармонию с Писанием» [1, т.3, с.251]. Наука приводит нас к великолепной идее, что за неизвестными нам формами и законами с особой ясностью мы видим наше ничтожество и величие Творца–Бога. То, что раньше казалось нам невещественным, при современных успехах химии оказалось вещественным [1, т.3, с.282].
    Святитель настаивает, что, хотя по сравнению с человеком ангелы и духи не стеснены формами, пространством и временем, но все же ограничены ими [1, т.3, с.207, 219, 226]. В качестве примера он приводит множество случаев видения духов и ангелов, начиная с первых веков и заканчивая современными ему явлениями [1, т.3, с.253–271]. Святитель подчеркивает некоторые свойства души: вещественность, вид и даже приводит слова свт. Афанасия Великого, что «душа по естеству своему тепла» [1, т.3, с.289].  Все же, установление границ, за которые не может выходить православное богословие, является одной из основных задач святителя и проходит красной нитью через все его сочинения: одно только Божество по своему естеству невещественно и бестелесно; духи и ангелы не сравнимы с Ним (в подтверждение приводятся слова свв. Макария, Иоанна Дамаскина, Иоанна Златоуста, Афанасия Великого, Василия Великого, папы Римского Сильвестра, Феофилакта Болгарского и др [1, т.3, с.209–210, 217]); человек состоит из тела, души и духа, при этом дух «не есть что-либо отличное от души и подобно ей самостоятельное, а есть высшая сторона той же души» [1, т.3, с.203]. Зачастую оба слова: дух и душа имеют значение тождественное, а отличие святитель видит лишь в том, что человеческие тела в земной жизни – душевные, а по воскресению – духовные [1, т.3, с.251].
    В заключение свт. Игнатий еще раз ссылается на Священное Писание и Святых Отцов, постановления VII Вселенского Собора в подтверждение своего мнения. Он считает, что не каждый сможет понять природу человеческой души и, не смотря на множество своих ссылок на научные достижения, святитель Игнатий утверждает: «Для получения точного познания о духах единственное средство – христианство, изучаемое в Священном Писании, в святых отцах Православной Церкви и благочестивою, подвижническою жизнью» [1, т.3, с.324].

3. Возражения и критика «нового учения» в работе свт. Феофана Затворника «Душа и ангел – не тело, а дух»

    После публикации в 1863 году «Слова о смерти», а затем Прибавления к нему разгорелась острая дискуссия. Пожалуй, именно появление Прибавления, в котором свт. Игнатий однозначно утверждает свое видение на природу души, стало причиной написания свт. Феофаном письма, адресованного автору Прибавления и датированного 28 мая 1865 г. Святитель Феофан в нем указывает: «Мысль о вещественности души считаю неправославной и опасной. Приводимые Вами доказательства никак не убедительны» [1, т.7, с.109]. Если раньше еще можно было говорить о какой-то оболочке души, то после появления этого учения уже нельзя делать никаких уступок в сторону вещественности. Нельзя говорить ни о какой либо эфирной природе души. «Душа чисто духовна и светла!» [1, т.7, с.109]. Такая острота письма, не смотря на довольно близкое знакомство епископов, вынудила свт. Игнатия незамедлительно ответить на него. Это ответ в приводимом Собрании сочинений публикуется даже 2 раза [1, т.3, с.335–336; т.7, с.26–28]. В нем свт. Игнатий подчеркивает высокую важность темы и аргументирует свою позицию в первую очередь, ссылаясь на научные достижения, подчеркивая при этом нелепость психофизической теории Декарта. Свт. Феофан в своем письме только единожды процитировал слово «эфир» и более ничего не писал о научных доказательствах своей правоты. Но в вышедшей спустя два года работе «Душа и ангел – не тело, а дух» святитель употребляет это слово 63 раза, а научным опровержениям посвятил всю 4-ую главу. С самого начала сочинения свт. Феофан многократно повторяет: «Душа и ангел – не тело, а дух… Все у нас так и исповедают… Вопрос решен и очень определенно!» [2,  с.1–3], а затем практически на каждой странице приводит доказательства этой истины, ссылаясь на Святых Отцов (глава 2), Слово Божие (глава 3) и «соображения ума» (глава 4). Приводимые выдержки из сочинений свт. Игнатия он называет не иначе как «ультраматериализмом, или материализмом, вышедшим из своих пределов» [2, с.2]. Многие свои доказательства свт. Феофан сопровождает риторическими вопросами: Разве может быть по-другому? Законно ли такое толкование? Отчего так? Вообще же, во всем своем сочинении святитель ставит 321 такой вопрос. Он настаивает, что те логические и полемические приемы и методы, которые применяет свт. Игнатий, невозможно использовать для таких случаев. Поэтому, начав свои возражения с помощью высказываний Святых Отцов, свт. Феофан приводит множество цитат именно свв. Макария и Иоанна Дамаскина, наиболее применяемых свт. Игнатием. По св. Иоанну ангелы «не имеют вида, чтоб быть объяту телесно…, они не занимают места…, значит невещественны» [2,  с.7, 8]. А из сего святитель делает вывод: «Св. Иоанн Дамаскин не имел мысли о телесности души и ангела» [2,  с.8]. Рассуждая о мнении св. Макария, свт. Феофан подчеркивает только то, что, возможно, св. Макарий предупреждал внимательно относиться к его словам и не понимать их буквально. Иного возражения святитель не предоставил. Кроме того, многие цитаты и аргументы, приводимые святителем, скорее убеждают в правоте автора «Слова о смерти»: души и ангелы признаются вещественными по сравнению с Божеским естеством [2,  с.6], они не могут находиться и действовать в одно время здесь и там, значит, зависят от времени и пространства [2,  с.7], ангел и душа суть тело [2,  с.8], ангел – существо огненного свойства [2,  с.14], свойства духов ограничены по отношению к бесконечному Богу, тогда, возможно, ограничена и их духовность и бестелесность [2,  с.42].
    Вообще же, все места из Священного Писания и Святых Отцов свт. Феофан пытается трактовать в четырех возможных направлениях: 1) души принимают видимые образы на пользу видящих, но образы эти не составляют их самих [2,  с.24, 26, 32, 38 и др], (слово «образ» самое употребляемое в работе после слов «дух», «душа», «ангел», «тело»); 2) «души суть духи, облеченные в тонкое эфирное тело» [2,  с.23, 27, 36, 39]; 3) ангелы «только кажутся имеющими тела, в каких были видимы, так и вкушающими они казались, не влагая пищи в уста и чрево, ибо не имели тел» [2,  с.26, 24]; 4) есть значительное отличие в слове «дух» «при употреблении его в отношении к Богу, и в отношении к душам и ангелам» [2,  с.33, 36].  Отвечая на вопрос свт. Игнатия к западному писателю: Где же хранятся тонкие тела, в которые духи по мере необходимости облачаются?, свт. Феофан довольно неубедительно предполагает, «где-нибудь их брал», дух получал такую особую способность от Бога или же мог образовывать себе тело подобно магниту, притягивающему к себе железные опилки (один из неудачных примеров использования науки в своих аргументах).
    Что же касается науки, то святитель считает, что свт. Игнатий несправедливо прикрывается ее интересами. По мнению свт. Феофана весомым аргументом за бессмертность и бестелесность души является сравнение с электричеством, которое не есть самодвижным, оно «пребудет в бездействии век, если не возбудить его; и эфир не светит, если не приводится в сотрясение» [2,  с.21]. Наиболее же святитель ссылается на нарушение свт. Игнатием законов логики, когда из несравнимости Божества и духов, их ограниченности выводится их известная степень вещественности [2,  с.36, 42, 44], когда вообще неправильно толкуются понятия бесконечности и духовности. И вообще, «душа не химически соединена с телом» [2,  с.50], химия занимается другими вопросами, да и физики своими инструментами не смогли определить свойств «вещественной души» и «математика тоже в приложении своих выкладок все упирает только на вещественное» [2,  с.52]. Не химические процессы, не физические законы суть причина и объяснение природы и действия души, но «жизненное начало» [2,  с.51]. Главное же и справедливое обвинение, что науки идею о Боге отодвинули в сторону» [2,  с.53]. Свт. Игнатий слишком много говорит «в угодность современной науке, которая сама сознается, что не понимает тела и тем более жизни его» [2,  с.49].
    Святитель Феофан, будучи, как и свт. Игнатий трихотомистом, более конкретно определяет отличие души и духа. Душа не имеет полной свободы, она «может воображать только, дух высший может производить» [2,  с.41]. Все же, «Душа – дух, реальная сила, физическою, – выразимся так, – стороною своею действует и приводит в движение все тело и, как дух, выше вещества, является в нас преобладающею и господственною» [2,  с.47–48].

Заключение

    Полемика двух выдающихся святителей, все их сочинения на эту тему показывают их великую верность православным истинам, стойкую приверженность им, глубокое уважение друг к другу, боязнь обидеть не только оппонента, но и любого православного христианина. Не случайно эпиграфом к своему сочинению свт. Феофана поставлены его слова: «Читать ли писания Преосв. Игнатия? — Читайте... Только статью о смерти не читайте, и то не всю, а только несколько листов, кажется, в начале, где он говорит, что душа и ангел телесны...» (свт. Феофан Затворник, Собрание писем, т.5, п.909). Необходимость вести полемику очень обременительна для обоих святителей. «Разногласие по вопросу о духовном мире между Епископом Игнатием и Феофаном ничуть не поколебало высокого почтения последнего к первому, есть скорее недомыслие и недоразумение, которое легко могло быть совершенно устранено личною беседою» [8,  с.119]. Возможно, более глубокий интерес и познания в области наук позволили бы в наше время святителю Игнатию иметь больше аргументов в такой беседе. Но очень справедливы замечания свт. Феофана, что в таких вопросах нельзя отодвигать идею о Боге. Не Бог должен идти к ученым, а ученые приходить к Богу. В чем то «новое учение» свт. Игнатия можно было бы сравнить с теорией относительности А. Эйнштейна. Верность ее признают, но в научном сообществе существует дискомфорт, связанный, во-первых, с тем, что её не удаётся переформулировать как классический предел квантовой теории, а во-вторых, с тем, что сама теория указывает границы своей применимости. Неверная практика притягивания новых научных достижений для подтверждения христианских истин была прекращена в Католической Церкви.
    
    Автор работы: Романенко Владимир, ПСТГУ, Богословский факультет (24.03.2012)
    
    
Список источников и использованной литературы

1. Игнатий (Брянчанинов), свт. Собрание сочинений в 7 томах. М., 2006.

2. Феофан Затворник, свт. Душа и ангел – не тело, а дух. Интернет источник http://www.wco.ru

3. Православная энциклопедия. Т.21. М., 2009.

4. Серафим (Роуз), иером. Душа после смерти. Интернет источник   http://www.pravoslavie.ru

5. Предеин Дмитрий, протоиерей. Полемика святителя Феофана Затворника со святителем Игнатием Брянчаниновым по вопросу о природе ангелов. Интернет источник http://svtheofan.ru

6. Лоргус Андрей, свящ. Православная антропология. Интернет источник http://www.agnuz.info

7. Бель И. Учение святителя Феофана Затворника о природе души и ангелов. Интернет источник http://theophanica.ru

8. Соколов П.А. Епископ Игнатий Брянчанинов. Его жизнь, личность и литературная деятельность. Т. 2. Киев. 1915.

    
    
Примечания
    
1
    
    Трихотомизм — в христианстве — представление, в соответствии с которым человек состоит из трех начал: духа, души, тела. Основоположники Т. (Афанасий Великий, Феофан Затворник и др.) опираются на указание на него в Библии (Евр 4:12).