СЛОВО ПАСТЫРЯ. Об убиенных младенцах

Святитель Тихон Задонский

 

Вопрошаешь, что подвигло беззаконного царя желать убиения Христа-младенца?

 

Ответ. Читаем в Евангелии святом, что он слышал от волхвов, что Младенец рожденный есть Царь Иудейский, поэтому он, как властолюбивый, боялся, чтобы не лишиться царства, замыслил убить новорожденного Царя и, не имея возможности Его отыскать, устремился убийством на неповинных младенцев Вифлеемских (Мф. 2:16), чтобы так и Христа между ними убить смог.

Отсюда видим:

1) Что беззаконные люди на любое зло дерзают, только чтобы прихотей своих не лишиться. А особенно сильные и властные, но беззаконные, страшное зло в обществе делают, ибо им не страшно на всякое зло дерзать, когда видят какое препятствие своим прихотям.

2) Властолюбие – великое зло в человеке и всякому злу начало. Оно не устрашается и царей касаться, и с престолов свергать, или убивать. Видим здесь, что беззаконному Ироду не страшно было столько тысяч неповинных младенцев убить, чтобы только не лишиться царской власти.

О, какое великое зло – властолюбие! Бедный человек хочет другими владеть, но сам собой не может владеть. Избегай же этого зла, чтобы и себя и других не погубить. Надо прежде научиться собой владеть и тогда над другими власть принимать. Рассуждай об этом и берегись зла.

Спасайся.

Письма келейные. Письмо 66

 

СЛОВО ПАСТЫРЯ. Запах хлеба, или Как рассказать о Причастии? (Часть 1)

Архимандрит Савва (Мажуко)

Для некоторых людей Причастие – немыслимый подвиг. И что я говорю? Не для некоторых. Для многих. Может быть, для большинства. И я сам отношу себя к этому большинству.

 

Евхаристия – такая святыня, что ты умом чувствуешь, кожей понимаешь, что прикасаешься к чему-то действительно священному. Ты, человек из плоти и крови, со своими мелкими мыслями, суетой и тревогой, не просто касаешься Тела Бога, но вливаешь в свои жилы Его священную Кровь. Кровь Бога омывает твоё сердце, меняет тебя, возвращает тебя самому себе.

 

Это невероятно. Но это так. Как это происходит? Как это вообще стало возможным? Как я после этого остался жив? Говорить об этом можно много. Слушать – нечего. Если сам не пережил на собственном опыте. А если пережил, предпочтешь молчание.

 

Это – правда Евхаристии – священный трепет от прикосновения подлинной святыни, почти испепеляющий ужас священного. И рядом – совсем другое – детски-мирная радость, «тишина неизглаголанная», радость быть, дышать, молиться, бегать, ликовать, оттого что жив навсегда и окружён навсегда живыми.

 

Символ священного ужаса – священник стоит у престола и будто из самой глубины отчаяния: «Боже, очисти мя грешнаго!» Символ мирной радости – ребенок, жующий просфорку. Дети страшно любят просфоры. Вы тоже заметили? Так весело смотреть, когда какой-нибудь малыш, удерживая двумя «лапами» «святую булочку», пыхтя и отдуваясь, с предельной серьёзностью уплетает «Божий хлебушек».

 

И действительно, что-то бесконечно мирное в самом облике священного хлеба и вина. Как спокойно становится, тихо на душе, когда смотришь на просфоры. Воистину мирная жертва!

 

А для себя – тонкий и нежный момент литургии. Стоит священник в алтаре. Вот-вот запоют «Верую». Берёт батюшка в руки покров, которым накрыта Чаша и Дискос, и начинает «веять» над святыней, читая Символ веры. И мне всегда радостно брать в руки этот покров, потому что тонкий запах вина и хлеба пробивается через него, и от этого так хорошо на душе становится, так спокойно и радостно.

 

Как вообще в литургии сочетаются эти два невероятных состояния: детской мирной радости и священного трепета? Всё очень просто. Не с безликой святыней, не с грозными космическими стихиями мы сходимся в Евхаристии. К нам навстречу идёт Живой Бог, наш настоящий и подлинный Отец, любящий и нежный. Это Он касается нас, Его Кровь обновляет наши души, Его Дух оживляет наши тела. Страшно. И – радостно.

 

Настоящая икона Евхаристии – евангельская история об умножении хлебов. Она есть в каждом из четырёх Евангелий. Старая, очень старая история. Христос проповедовал целый день в пустынном месте, люди устали, до жилья далеко, кормить нечем – у апостолов нашлись только пять хлебов и две рыбки, но разве накормишь этим столько народа?

 

 

А Господь просто помолился, благословил и всех накормил. Обычное чудо – так мы, христиане, и думаем устало, не замечая, что чудо не может быть обычным. Мы ведь и удивляемся этому как-то тускло, без энтузиазма: да, Бог сотворил чудо, накормил пять тысяч человек, но разве Богу стоит какого-то труда сотворить чудо? Он же – Бог, всемогущий Творец и Промыслитель, Ему должно быть легко и исцелять, и воскрешать, и умножать хлебы?

 

Но уже в древности понимали: история с хлебами – особая. Евангелист Иоанн, который не отличался склонностью повторять в своём Евангелии то, что уже до него сказали другие евангелисты, всё же помянул чудо о хлебах в своем таинственном благовестии, и помянул в той самой шестой главе, в которой подробно пересказывается беседа Христа о Хлебе Небесном, то есть о Евхаристии. Чудо с хлебами было иллюстрацией для прояснения богословия Евхаристии. Это было не просто чудесное событие, но, прежде всего, знамение, живая икона Вечной Литургии.

 

Продолжение следует…

Источник http://www.pravmir.ru

ДО ДНЯ ТРІЙЦІ: колінопреклонні молитви українською мовою

 

З року в рік за вечірньою службою свята Трійці (за Уставом вона відбувається відразу після недільної Літургії) звучать колінопреклонні молитви. Вперше після свята Пасхи все церковне зібрання молитовно схиляється перед Богом. Єпископ або священик у відкритих Царських врат читає довгі молитви. 

 

Пропонуємо тексти молитв українською мовою

 

Молитва перша

Молитва друга

Молитва третя

Додаток: «Світильнична» молитва

 

 

Детальніше...

О «Троице» Андрея Рублева

Глубокие размышления о Троице были всегда характерны для русской Церкви и не могли не сказаться на иконописи, которая в православной Церкви не исполняет функцию простого иллюстрирования Священного Писания и Священного Предания, а, как известно, органически входит в ее литургическую жизнь. В XV в., когда русское богословие и иконопись стояли высоко, под непосредственным влиянием Преподобного Сергия Радонежского появились прекрасные иконы Троицы, вершиной которых безусловно является «Троица» преподобного Андрея Рублева. Представляется интересным проследить, насколько точно в этой иконе передаются такие качества Троицы, как триединость, единосущность, нераздельность, соприсносущность, специфичность, взаимодействие. Это становится особенно поучительным, если сравнивать «Троицу» Рублева с так называемыми иконами «Новозаветной Троицы», получившими в XVII в. большое распространение. XVII в. характерен резким падением богословской глубины икон, и это не могло не сказаться и на иконах Троицы. П. А. Флоренский, говоря о «Троице» Рублева, так характеризует ее: «Эта икона показывает в поражающем видении Самоё Пресвятую Троицу — новое откровение, хотя и под покровом старых и, несомненно, менее значительных форм». Именно потому, что она показывает «Самоё Пресвятую Троицу», ее рассмотрение и анализ особенно поучительны. Для сравнения с нею можно взять тот вариант «Новозаветной Троицы», который известен как «Сопрестолие».

 

  

 

Триединость показана в обеих иконах в принципе одинаково — изображены совместно три Лица Троицы. Но у Рублева эта триединость подчеркнута еще и тем, что у ангелов нет надписей, и остается лишь гадать, какой ангел кого представляет. Тем самым подчеркивается, что здесь изображена Троица Монада, а не три Лица отдельно друг от друга. Сегодня существует много работ, в которых делаются попытки «разгадать», какой из ангелов какое Лицо Троицы изображает. Эти работы полны интересных мыслей и наблюдений, однако не исключено, что Рублев сознательно не дал нам четких признаков Лиц, подчеркивая тем самым, что показанная на иконе Триада одновременно является и Монадой. Известная неопределенность в конкретизации Лиц лишь усиливает ощущение, что на иконе видна Монада.

 

Разница двух икон становится еще более разительной при передаче единосущности. У Рублева это передано изображением совершенно однотипных ангелов, в передаче которых чувствуется что-то нематериальное. В «Сопрестолии» это не так. Три Лица показаны совершенно различными и по возможности как бы «во плоти».

 

Второе Лицо в виде Христа (это вполне допустимо). Отец в виде пожилого человека (что является, строго говоря, нарушением догмата иконопочитания, поскольку Отец никогда не воплощался в человека), а Святой Дух в виде голубя (что тоже ошибочно, и раньше это понимали, ведь, по определению Большого московского Собора XVI в., Святой Дух не голубь и может изображаться в виде голубя лишь на иконе «Крещение»). К тому же передача единосущности здесь ослаблена или, может быть, даже нарушена. Если о единосущности изображенных в виде людей Отца и Сына еще можно говорить, то единосущность человека и голубя вызывает естественное сомнение. И все это сделано из «лучших» соображений приближения догмата к обыденному сознанию: «чтобы было понятней». Этим стремлением к никому не нужной «понятности» следует объяснить и появление на многих иконах «Новозаветной Троицы» различных нимбов у Лиц (восьмиконечного у Отца, крестчатого у Сына и обычного, круглого у Святого Духа). В этом можно видеть своеобразный способ выполнить запрещенное — надписать нимбы у Лиц Троицы.

 

Нераздельность у Рублева видна из того, что изображенные ангелы объединены престолом с жертвенной чашей на нем, символом евхаристической жертвы. Как известно, именно евхаристия объединяет людей в Церковь, поэтому нераздельность весьма уместно передать именно так. Что касается «Сопрестолия», то совместное расположение Отца и Сына на сопрестолии может быть в некоторой, значительно более слабой мере, и говорит о нераздельности, но витающий в воздухе голубь свидетельствует об обратном. Он явно независим от Отца и Сына.

 

Соприсносущность наглядно передать нельзя, поскольку это связано с неизменностью бытия Троицы во времени, а время изобразить невозможно; применяемые иногда в изобразительном искусстве приемы передачи течения времени достаточно искусственны. И, тем не менее, Рублев и здесь сделал то, что было возможно. У него все три ангела, условно говоря, «одного возраста». В отличие от этого на иконах «Новозаветной Троицы» Отец всегда показан старым человеком, а Сын — молодым. Это невольно создает ощущение того, что было время, когда Отец уже существовал, а Сын — еще нет, что невозможно (хотя ереси такого толка существовали), ибо тогда второе Лицо Троицы не было бы «присносущным».

 

Специфичность Лиц передана у Рублева очень тонко. Три ангела у него различны. Различны их позы, одеяния и в этом отношении икона Рублева резко отличается от более древних, так называемых изокефальных икон Троицы, где все три ангела абсолютно одинаковы. Представляется важным обратить внимание на то, что специфичность, различие Лиц не бросается у Рублева в глаза, как это и должно быть. Отцы Церкви в IV в. поняли, что следует различать сущность (усию) и ипостась (хотя в прошлом это были синонимы) и, использовав синонимы в их новом значении, добились того, что, по словам о. Павла Флоренского, оказалось возможным сделать Лица различаемыми, но по сути неразличными. Поэтому видимые на иконе сдержанные различия при подчеркнутой единосущности очень тонко свидетельствуют об одной из важнейших сторон догмата. Икона «Сопрестолие» не может в этом отношении даже сравниваться с рублевской «Троицей», в ней скорее излишне подчеркнута специфичность в ущерб передаче единосущности.

 

Взаимодействие является важнейшим свойством, которое снимает антиномичность (парадоксальность) утверждения, что Бог един и в то же время составлен из трех Лиц, каждое из которых является Богом. У Рублева это взаимодействие показано в виде безмолвной беседы, которую ведут три ангела, отличаясь этим от изокефальных композиций, где ангелы как бы абсолютно независимы. На иконах «Сопрестолие» тоже используется этот прием, но опять в ослабленном виде, в беседе Отца и Сына Св. Дух — голубь — участия принимать не может.

 

Из этого, более чем краткого анализа «Троицы» Рублева, видно, как точно и тактично передал преподобный Андрей логику троичности. Однако было бы большой ошибкой считать, что он ставил себе задачей передачу лишь логических свойств Троицы, ведь ее внелогические свойства (которые выше не рассматривались и не обсуждались) ничуть не менее важны. Изобразив на втором плане гору, дерево и палаты, Рублев тем самым указал на эти внелогические свойства: Святость (гора), живоначальность (древо жизни) и домостроительство Святой Троицы (палаты). Ничего этого на иконе «Сопрестолие», конечно, нет. Нелишне отметить и то, что Рублев не изображает непостижимое — рождение и исхождение, — хотя на некоторых типах икон «Новозаветной Троицы» намеки на такую излишнюю конкретизацию есть (речь идет здесь об иконах «Отечество»). Конечно, передаче внелогического знания о Троице у Рублева служат не только предметы, показанные на втором плане; хотя бы изображение жертвенной чаши имеет значительно более глубокий и многосторонний смысл, чем говорилось выше, но в настоящей работе обсуждается только логическая сторона триединости.

 

Подводя итог проведенному рассмотрению, можно лишь выразить восхищение высотой богословской мысли преподобного Андрея и его изумительному умению передать эту мысль живописными средствами. Воистину прав был Е. Н. Трубецкой, когда назвал русскую иконопись «умозрением в красках»! Правда, эти слова с полным основанием можно отнести только к высокой иконописи XV в. Позже, как известно, высота богословской мысли в русской Церкви стала падать, что не могло не отразиться и на иконописи. Свидетельство тому — икона «Сопрестолие».

 

Из книги Б. Раушенбаха «Логика троичности»

Дочірні категорії

© 2018 bogblag.org.ua


(04561) 5-38-00


09700, Київська обл.,
м. Богуслав, вул. К.Маркса, 6.

Разработка сайта Echizh