ВОПРОСЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ ЧТЕНИИ КНИГИ ИОВА

  1. В Книге Иова (Гл. 4 Ст. 18) указано, что и в Ангелах небесных Бог видит недостатки. Что это значит? О каких недостатках идет речь?

 

Отвечает: аспирант Киевской духовной академии Владимир Романенко

 

     Отвечая на Ваш вопрос, важно принять то, что нельзя отождествлять полностью образы ангелов Ветхого Завета и Нового Завета, еще более актуально это по отношению к образу сатаны – фигуре особой в Книге Иова, потому то саму книгу мы называем не только главной книгой человечества о страдании, но и главной книгой всего Ветхого Завета о сатане. Это нужно помнить всегда читая Книгу Иова, ведь образ сатаны присутствует не только в первых двух главах и в описании левиафана, занимающем почти полторы главы книги (40:20 – 41:26), но и в поступках и словах жены и друзей Иова.

 

     Одна из основных трудностей при чтении и понимании Священного Писания и, особенно, Ветхого Завета – правильно определить кому принадлежат те или иные слова из книги (Господу, автору, иному персонажу книги) и к кому они обращены. Такая трудность особенно заметна в Псалтири, в чем неоднократно приходилось убеждаться даже при общении с людьми, имеющими специальное образование. Приведенные Вами слова определенно принадлежат Елифазу, старшему из "друзей" Иова. В другой форме он же повторяет их еще в одном месте книги (15:15-16). Я намеренно пишу слово "друзья" в кавычках, хотя богословы, как правило, не используют этот прием и довольно положительно оценивают личность Елифаза, обозначая его, как "первосвященника" (прп. Ефрем Сирин), "источника исконного благочестия и традиции" (прот. Александр Мень). В то же время есть множество причин угадывать за словами Елифаза влияние сатаны. В предыдущих стихах 4:12-16 Елифаз ссылается на свой сон (видение). Естественно, во времена Ветхого Завета были распространены всяческие толкования снов и попытки представить себя в качестве пророка. Но употребленное в этих стихах древнееврейское слово תַּ֜רְדֵּמָ֗ה в значении видения не встречаются более и не используются в значении откровения во всем Ветхом Завете, который наполнен множеством пророчеств и видений. Не указание ли это на то, что Елифазу был голос не Бога, а Его противника? Поэтому слова "друга" нужно рассматривать не как истину, а как аргумент (не сатаны ли?) в споре.

 

     Древнееврейское слово מַלְאָךְ , использованное в стихе 4:18 хотя в значительной степени соответствует значению слова "ангел", как в известных псалмах 90, 102, 103, 148, но при этом имеет угаритские корни, а сама Книга Иова бесспорно основывается на шумерских и угаритских мифах, где ангелами называли и специальных божественных лакеев, недостойное поведение которых иногда вызывало негодование богов. Так, на одном из божественных банкетов они сделали что-то – о чем нам умалчивают – что вызвало такое отвращение Ваала, что он поднялся и плюнул в толпу собравшихся богов.

 

     Кроме того, сам Ваш вопрос поставлен исходя из Синодального перевода: "... и в Ангелах Своих усматривает недостатки" (4:18). В большинстве же других переводов последнее слово указывается как "ошибка", "глупость", "заблуждение", "ошибочное мнение". То есть, речь не идет о каких-то недостатках, а скорее о том, что и Ангелы могут заблуждаться, ошибаться, "впадать в заблуждение". Более того, идет речь об особом "заблуждении", "глупости", ибо само слово תָּהֳלָה на древнееврейском языке Ветхого Завета более нигде в Библии не встречается, точно так же как и слово ἐπενόησεν, которое применено в тексте Септуагинты. Следовательно, речь идет о каком-то особом свойстве Ангелов и, уж конечно, не о недостатках в современном понимании.

 

Нагадуємо, що питання на теми, які вас цікавлять, можете задавати на сайті, за допомогою форми ЗАДАТИ ПИТАННЯ. Відповіді на найбільш цікаві питання будуть розміщені в розділі ПУБЛІКАЦІЇ.

 

ВОПРОСЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ ЧТЕНИИ КНИГИ ИОВА

Продолжение, см. первый вопрос

 

2.  В Книге Иова (Гл. 1 Ст. 6) указано, что сатана предстал пред Господом вместе с сынами Божиими. То есть сатана, который был изгнан из рая, удостоен общения с Богом? Почему он имеет такое же дерзновение к Богу, как и небесные Силы, ведь он же не праведен?

 

Отвечает: аспирант Киевской духовной академии Владимир Романенко

 

Вопрос, который вы задали, всегда интересовал читателей Книги Иова. И это закономерно. Ведь посмотрите: слово «сатана» употребляется во всем Ветхом Завете в трех книгах всего 18 раз. Один раз в 1 Пар 21:1; 3 раза в Книге пророка Захарии и 14 раз – в Книге Иова. Так в большинстве переводов. Правда, в Вульгате слово Satan встречается 16 раз, Септуагинте διάβολος – 22, а в тексте Танаха שָּׂטָ֖ן – 33 рази. Во всех же относительно новых переводах именно так: 18 раз во всем Ветхом Завете, из них 14 раз – в Книге Иова. В то же время другое важное для этой книги слово «левиафан» встречается практически во всех текстах и переводах одинаково: 5-6 раз, из них чаще всего именно в Книге Иова, и хотя слово используется там дважды, но о самом левиафане без упоминания его имени! повествует часть 40-ой и вся 41 глава, а также стих 3:8. То есть, Книга Иова не только главная книга человечества о страдании, но и главная книга Ветхого Завета о сатане и левиафане.

 

При всем этом глубокому богословскому исследованию образ сатаны в Книге Иова не подвергался ни святыми отцами Церкви периода классической патристики (I – VIII веков), ни современными русско(украино)язычными православными библеистами.

 

Например, свт. Иоанн Златоуст, а вслед за ним и Олимпиодор считали, что Бог хотел, чтобы мы знали, что то, что может делать диавол, он может лишь по Божию попущению, что Бог лишь хотел увидеть: признает ли открыто свое поражение диавол, побежденный праведным Иовом. Свт. Григорий Великий называл сатану древним врагом, свирепствующим на самых праведных. В большинстве своем это были лишь короткие комментарии на стихи первых двух глав Книги Иова.

 

Еврейский библеист и наш земляк (род. в 1886 г. во Львове) Нафтали Тур-Синай считал, что фигура и роль Сатаны происходит от персидской спецслужбы и глагол šǔt «бродить, блуждать» в Зах 4:10 используется для обозначения действия сатаны и бродячих глаз, вероятно, больше, чем просто игра слов. В то же время сам персидский суд, возможно, хотя и способствовал идее сатаны, но сама подоплека значительно старше, как это отражено в сценах божественного суда более древней ближневосточной мифологической литературы.

 

Вообще, следует заметить, что образ сатаны в Книге Иова действительно имеет корни шумерской и угаритской мифологии и носит черты, связанные с судом и следствием. Саму Книгу Иова многие исследователи видят, как судебное заседание, где сатана – и шпион (оперативник), и обвинитель на суде, то есть обязательная фигура судопроизводства: нет обвинителя – нет суда. Поэтому задавать вопрос «Что он там делает?» некорректно. Не нам смертным изменять порядок Небесного суда и решать, кто на нем должен присутствовать, а кто нет. Сравните присутствие апостола Иуды Искариота в земной жизни Иисуса, и даже на Тайной вечере. При этом следует помнить, что и сила, и полномочия сатаны жестко регламентированы Господом. Далее приведу слова французского философа и богослова Жана Левека: «Поэтому не следует преувеличивать роль сатаны в прологе. С одной стороны, на самом деле, этот сатана не появляется с такими негативными и такими точными чертами, как демон еврейских апокрифов и Нового Завета. С другой стороны, даже в Новом Завете и христианском богословии, мы должны, когда-либо вновь, избегать гностического соблазна представить сатану, как симметричного Богу, а его сатанинские намерения совпадающие с Божьим планом. На самом деле, не существует двух миров и двух проектов, но только одно творение и один mustèrion, в котором сатана, каким бы именем он не назывался и какой бы образ он не принимал, выступает в роли оппонента».

 

Относительно мудрствования на эту тему не могу не вспомнить образ Елиуя из Книги Иова. Казалось бы стыдит «друзей» Иова, все говорит правильно, все поставил на свои места, а Господь несмотря на все это даже не упомянул его в Своих словах. Лучше понести страдание (как Иов) и вызвать на себя гнев Господень (как друзья, см. 42:7-8), чем оказаться забытым и оставленным Богом. Возможно, поэтому в апокрифическом «Завещании Иова», где образ сатаны проходит через всю книгу, Елифаз, приняв Духа после того, как Господь простил грех всех друзей, так говорит: «...оставлены наши грехи, а Елиуй – один злодей (диавол), не будет иметь памяти среди живых... Потому что он есть от тьмы (сатаны?)... Он возлюбил красоту змеи и чешую дракона (символы именно дьявола...)». Примечания в скобках и все переводы автора ответа.      

 

Нагадуємо, що питання на теми, які вас цікавлять, можете задавати на сайті, за допомогою форми ЗАДАТИ ПИТАННЯ. Відповіді на найбільш цікаві питання будуть розміщені в розділі ПУБЛІКАЦІЇ.

 

ВОДА ЖИВА. Проповідь у неділю про самарянку

У євангельському читанні, неділі п’ятої після Пасхи, євангеліст Іоанн переносить нас у спекотний полудень до колодязя в Самарії (Ін. 4, 5:42). Ісус відправив своїх учнів у місто Сихар, що знаходилось неподалеку, щоб ті запаслися їжею. До криниці підійшла набрати води одна місцева жінка, і Ісус просить її дати Йому води. Так починається одна з найзначніших бесід Святого Письма.

 

 

У цій бесіді Ісус робить очевидним Божественне походження Своїх слів. Його слова, з одного боку, можуть бути пристосовані до людських понять, але, з іншого боку, безумовно, перевершують ті критерії, за допомогою яких люди судять про навколишній світ. Його мова оновлює наше життя, пропонуючи людині новий погляд на події, які відбуваються з нею, нові цінності, що визначають шлях всіх смертних і розвінчують звичні судження про людське буття.

 

Перш за все, Ісус говорить з цією жінкою на рівних — факт сам по собі немислимий для умов того часу. Роль жінки була сильно обмеженою і вторинною, проте це не заважає Господу відкрити їй великі істини, заради яких Він і прийняв людську плоть. Крім того, ця жінка походила з роду, який співвітчизники Ісуса глибоко зневажали. Іудеї і самаряни перебували в стані взаємної ворожнечі. Але Христос невпинно проповідував любов і вже вдавався до прикладу деякого самарянина (доброго самарянина), щоб навчити любові, яка перевершує відмінності за національною і статевою ознакою, не піддається людській злобі і звертається до самарянки природним чином. Адже вона — одне з Його творінь, нарівні з іншими має право знати істину.

 

У продовження розмови Христос пояснює природу послання, яке Він приносить людству. Йдеться про «воду живу» — слова, що покривають всі людські потреби. Це радісна звістка про порятунок, велике багатство, що Бог дарує людині. Це коштовна перлина, і якщо людина усвідомлює її цінність, то зрозуміє, що, крім неї, немає інших потреб у житті. Це велика істина, згодом підтверджена цілим сонмом мучеників, святих, сповідників, всіх тих, хто присвятив і подарував своє життя Богові.

 

Крім того, Ісус відкриває самарянці і її власне життя. Це змушує її переконатися, що перед нею дивовижна людина. Самарянка запитує Його про те, як слід правильно поклонятися Богу. Це стає приводом для Боголюдини сказати їй і, разом з тим, всьому людству, що Бог  — не ідол, але Дух, і люди повинні поклонятися Йому саме як Духу. Це найважливіше, про що повинні пам'ятати ті, хто хоче бути поряд з Богом, не обмежуючи віру лише формами поклоніння.

 

Останнє одкровення Ісуса відноситься до Його учнів і до всіх тих, хто бажає називатися Його учнем. Справа спасіння є довгою та важкою. Але людство чекає, жадає істини і чає спокути. Якщо ми хочемо бути поряд з Ним, ми повинні навчаться Його словами. Нам необхідно залишити свою злобу, подолати свою дріб'язковість і попрацювати на благо ближнього. Це може бути досягнуто нашим спільним приношенням Богу, якого ми славимо.

 

Переклад на українську з сайту http://www.pemptousia.ru

 

Дорога в Еммаус: туда и обратно.

Это было утро Воскресенья, торжествующее победное утро, однако мир переменился мало, почти все вещи мира, кроме камня, отваленного от гроба, пелены и плата, свитого особо, лежали там, где положено. Двое путников вышли из Иерусалима и направились в Еммаус. Возможно, шёл мелкий дождь, шумели деревья, дул ветер. Имеющий уши мог бы расслышать в их шорохе все языки пасхальных песнопений; но они, двое путников, шли по дороге и были очень печальны. Они уже что-то слышали и знали: про плат и отваленный камень, но все новости растворялись в тоске, как исчезающие дома, дворы и крыши Иерусалима. Путь лежал между холмов, это была обычная дорога, но скоро она станет метафорой, образом, символом; она разветвится во временах и пространствах, и Франсуа Мориак напишет: «Кому из нас не знаком путь в Еммаус? Кто не шёл по этой дороге однажды вечером с сознанием, что всё потеряно?». Этой дорогой, бросая знамёна и амуницию, отступали побеждённые армии, вдоль венков на обочинах брели изгнанники; корабль, попавший на неё среди волн, блуждал в тумане, и кругом была морось, сырой зыбкий пепел.

 

 

Путники удалились от Иерусалима, они шли быстро (опасаясь погони), а потом сбавили шаг и заговорили. Лука — который потом напишет об этом — больше молчал. Он был старше, возможно, его вера была сильней или сердце слишком болело и ныло, но в основном говорил другой, моложе и горячее, — Клеопа. Они обсуждали поразительную весть, которую принесли женщины ранним утром, но все эти дерзновенные надежды отступали перед пятницей; сколько бы ни шли они по цветущим долинам и холмам Воскресенья, вокруг была пятница, только пятница, одна сплошная пятница: и ветви деревьев топорщились наконечниками копий и остриями гвоздей. Они шли, пылили и говорили: так они могли бы дойти не только до Еммауса, но и до самого края земли: малое стадо, рассеянное после смерти Пастыря, овцы среди волков, а спустя какое-то время — просто люди среди людей.

 

Однако обочина дороги дала трещину, а быть может, обе обочины дороги дали трещины, и по тропинке (или на перекрёстке) к ним подошёл Третий.

 

Господь нагнал их и пошел рядом. Казалось, ничего не изменилось: спутник не узнан (глаза апостолов удержаны), и они продолжают беседовать между собой. Третий спрашивает первым: О чём это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны? Он словно продолжает вопрос, заданный им несколько дней назад: Теперь веруете? (Ведь Господь предстаёт не только Всеведающим, но и Всевопрошающим, и каждый человек, как некогда Адам, снова даёт имена всему сущему в своих сокровенных глубинах.) Клеопа рассказывает Ему новости (люди вообще любят рассказывать Богу новости о Нём); так вот, Клеопа говорит про крушение надежд на Мессию, о том, как изумили их женщины вестью о Воскресении, как апостолы ходили к гробу. Однако все эти новости, заголовки вчерашних газет, не удовлетворяют нового спутника. Он не ходит вокруг да около, не стесняется в выражениях: О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою? Без намёков и притч Он растолковывает им всё сказанное о Христе (о Нём) от Моисея и всех пророков, и новости становятся вестью, Евангелием, Откровением; огонь нисходит с небес на землю, и в сердцах Луки и Клеопы разгорается пламя: первые искры мирового христианского пожара.

 

Они идут втроем, и путь меняется. Теперь это другая дорога — не печали, а надежды, не утраты, а обретения. Отсвет пламени ложится на неё: сквозь облака просвечивают лучи заката, и вечерние тени кажутся не зловещими, совсем нет, а мягкими и тёплыми; и в других временах и пространствах побеждённая армия вновь поднимает знамёна, изгнанник видит шпили и купола своей родины, а матрос замечает в тумане свет маяка.

 

Господь помедлил перед Еммаусом, и показал, что хочет идти дальше. Лука и Клеопа попросили Его остаться с ними, и Он согласился. Мог ли Он уйти: в другое селение, могли бы они отпустить Его? Быть может, это тоже было вопросом: как троекратное Симон Ионин, любишь ли ты Меня? Но они позаботились о Боге (как о страннике), они не хотели отпускать случайного спутника одного в ночь: удерживали Его, говоря: останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру. И Он вошёл и остался с ними. И когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал невидим для них.

 

В тот же час они оставляют дом, где могли бы отдохнуть после долгого пути, и быстро идут (бегут) по дороге из Еммауса в Иерусалим: этот порыв, желание поделиться вестью, есть тоже начало, основание Церкви, и Жорж Бернанос напишет: «Церковь — это действительно движение, сила, устремлённая вперёд: ведь немало набожных людей верят или делают вид, будто верят, что Церковь — убежище, приют, своего рода духовная гостиница, из окон которой можно с удовольствием наблюдать, как месят уличную грязь прохожие — чужаки, не постояльцы». Темнеет, в кронах деревьев зажигаются звёзды, но путники не одни (впрочем, они никогда не были одиноки): где-то неподалёку, впереди или немного позади, возвращаются от горы Мориа Авраам и Исаак, по тропинкам поотдаль спешат к Вифлеему пастухи, и все эти дороги, тропки и хайвеи сливаются в единый путь домой.

 

Они возвратились в Иерусалим и нашли вместе одиннадцать Апостолов и бывших с ними, которые говорили, что Господь истинно воскрес и явился Симону, И они рассказывали о происшедшем на пути, и как Он был узнан ими в преломлении хлеба. И когда они говорили о сём, Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам.

 

Источник: www.otrok-ua.ru

Дочірні категорії

© 2017 bogblag.org.ua


(04561) 5-38-00


09700, Київська обл.,
м. Богуслав, вул. К.Маркса, 6.

Разработка сайта Echizh